Яндекс.Метрика
Слушать
Русское Радио
105.2 FM
Смотреть передачи
ТК ПРИМИУСЬЕ

История наших предков: большая трагедия маленького человека

История наших предков: большая трагедия маленького человека 

В музее слободы Большекрепинской обнаружены уникальные свидетельства и воспоминания людей, живших в конце 19 – начале 20 века.

Сейчас, как и в начале девяностых, в обществе опять идет брожение умов, связанное с вопросами будущего России. Высказываются самые разные взгляды на то, каким должно быть это будущее. Многим просвещенным жителям столиц оно видится под знаменами возвращения к монархической форме правления, жители крупных областных центров в большей степени ориентированы на развитие «капитализма с европейским лицом». А деревня… Деревня молчаливо и бережно хранит, как свою единственную ценность, память о последних тридцати пяти годах советского прошлого, когда она, эта деревня, была по-настоящему счастливой, ухоженной и культурной. С болью и гордостью хранит в своих деревенских музеях и школах фотографии ударных строек городских масштабов и великолепных дворцов, отчеты о баснословных урожаях, снимки своих тучных ферм, полей, садов и виноградников, воспоминания о сотнях специалистов и о жизни, которая когда-то повсюду била ключом…

Можно по-разному относиться к своей истории. Спор между «красными», «белыми», и прочими «цветами», так актуальный сегодня для столиц и элит, мне совершенно неинтересен. Но я хочу рассказать тебе, читатель, историю из жизни твоего народа, твоих земляков-крестьян, самых обыкновенных, по положению в обществе – самых «черных» граждан России. Воспоминания простых людей из конца 19-го – начала 20-го века, честно и безыскусно описавших свою жизнь, бережно сохранили работники музея Большекрепинской средней школы. Сохранили для потомков потрясающие своей скупой эмоциональностью и жестокой прямотой откровения о том, с чего в России начинался кровавый двадцатый век – большая трагедия миллионов «маленьких» людей…

 

Головченко Ерофей Иванович: Более 17 тысяч десятин земли вокруг Большекрепинской принадлежало «Кровопийце» – нашему помещику Мазаю (Мазаев Григорий Иванович, «барин», происходивший из большой семьи разбогатевших крестьян, в слободе жил в купленном им доме графов Платовых – Авт.). Он имел свою конеферму, в которой насчитывалось более 200 голов лошадей. Имел 40 пар рабочих волов, 300 коров, 4000 овец и 500 штук разной птицы. У помещика Мазая только зимой работало больше 40 батраков, а весной и летом их было и вовсе до 120 человек.

Жизнь у батраков была непомерно тяжелая. Зимой работали они от темна и до темна, а летом – почти круглосуточно, а за работу батракам платили гроши. Я «в наймах» у Мазая проработал пять лет. Много пришлось видеть, как объездчики, приказчики и надзиратели издевались над нашим братом. Обругивали, избивали неповинных людей, которые только ради куска хлеба нанимались к этому кровопийце. А сам Мазай в поле бывал редко, он вечно был пьян и жил в роскоши…

…Власть на селе принадлежала старосте. Обычно, человек, стремящийся стать старостой, ставил бочку водки, созывал крестьян и угощал их, уговаривая отдать на выборах голоса за «благодетеля». Они пьяные и голосовали за него. Потому старостой мог быть только богатый человек, у которого были деньги, чтобы напоить всех.

У нас избрали старостой Шульгу. Он всецело защищал интересы Мазая и зажиточных крестьян. А «правил» так: сажал в кутузку, бил, обругивал нас, бедняков. За несвоевременную уплату податей староста отбирал у людей хозяйство и передавал его в казну. Для помощи в наведении порядка в помощниках у Шульги была полиция. И полицейские, и сам староста всегда были пьяными, устраивали драки в кабаках, издевались над простыми людьми, оскорбляли и унижали любого бедняка…

Никаких увеселительных или культурных мест для молодежи, кроме кабаков, где молодые люди напивались и устраивали драки, здесь никогда не было.

Яковенко Мария Николаевна: Жила я раньше в городе Ростове – в прислугах. Жилось мне очень плохо. На работу я по свету вставала, и ложилась только затемно, а кушала раз в день – тарелкой супа да куском хлеба. Когда мне было еще 13 лет, я жила в селе, работала в поле: сеяла и убирала хлеб. Училась я и в школе, тогда мне было 9 лет. В школе мы читали молитвы, учили «священную историю» и «славянский язык». Часто ходили в церковь. Церковь была у нас в центре села, там сейчас памятник Ленину поставили.

Как строилась она? Рассказывали, что в 1813 году ее построили по распоряжению графа Матвея Платова, основателя нашего села. Фундамент под церковь закладывали три раза, он все садился.

Строили церковь простые крестьяне. На своих подводах, отрывая их от хозяйства, возили строительные материалы, а после и вовсе таскали на себе.

Фундамент был сделан шириной 3 метра, а глубиной 6 метров. Сначала в землю забили просмоленные бревна вертикально, а после забетонировали. Камень носили из карьера в руках и подолах даже старики, старухи и маленькие дети. И строили этот храм почти 20 лет…

 

Долгалева Анна Григорьевна: А я совсем не училась в школе. Я с 9 лет работала батрачкой у Мазая. И на поле трудилась, и на лошадях грузы возила, и пасла этих лошадей, и ухаживала за ними.

 

Пода В.Н.: В Черкасске при царе был детский дом. Из приюта детей могли брать крестьяне, им за каждого взятого в семью сироту платили по 12 рублей в год. И крестьяне брали детей ради этих 12 рублей, хотя у них самих было уже по 8 – 10 детей. Меня в приют, как мне рассказала моя приемная бабушка, сдала служанка одного дворянина.

Дворянин прижил с нею ребенка, а потом выгнал на улицу. И она вынуждена была отдать ребенка в приют. Из приюта меня взяли в Большекрепинскую, в семью Петра Путри, когда мне было всего три недели от роду. Приемная мать кормила меня грудью.

Хорошо свою жизнь я помню с 5 лет. В зимнее время я все дни сидела дома, а если вздумывалось выбежать на улицу – ходила босиком. Сменного платья у меня тоже не было, потому в праздничные дни я платье одевала наизнанку. И оно было уже до того грязным, что мне стыдно было его надевать.

С семи лет я уже работала батрачкой: пасла свиней и лошадей. Все дети с 7-8 лет в крестьянских семьях работали. Сначала пасли скот. В 13 лет девушки уже днями трудились в поле: сажали и убирали хлеб. Зимой вышивали, вязали и пряли: это работа кропотливая, требующая очень большой усидчивости. Девушки собирались по 4-6 человек и работали совместно. В такие вечера всегда пелись песни. И всегда грустные песни, в которых и была вся наша жизнь.

Некоторым из моих подруг очень везло: они попадали в школу. Но и они туда ходили только пока научатся читать и писать, потом их из школы забирали для работы дома.

Многие девушки, когда им исполнялось 12-13 лет, уходили в город – в прислуги, чтобы материально помочь семье и себе заработать на приданое. Лишь через пять лет они возвращались домой, где их опять ожидала та же мрачная и однообразная крестьянская жизнь.

 

Акулина Артемовна Фрукалова: В 1914 году мы переехали из Большой Крепкой на новое место жительства. Мы выделились, потому и хутор наш назвали Выдел. На месте хутора ничего не было, только камыши и бурьян. Все эти земли принадлежали помещику Мазаю.

Работали мы очень тяжело и все вручную. Пахали сохой. Жали серпами и снопы возили потом к хате. На домашнем дворе раскидывали их и ходили по ним всей семьей. Потом приспособились гонять скот по снопам. И только перед самой революцией купили себе каменные катки. Веяли зерно на ветру.

У всей нашей семьи была всего одна десятина земли (чуть больше одного гектара – Авт.), прокормиться на всех не хватало. Мы с мужем взяли еще земли в аренду у помещика. За пользование землей отдавали Мазаю треть всего урожая. Понравившиеся копны отбирал лично и прямо на поле объездчик Мазая.

Кроме того, мы с мужем были обязаны за арендованную землю еще и отработать у помещика в хозяйстве, он нам платил за эту работу по 10 копеек в день (столько тогда стоило 60 граммов водки – Авт.). Кушали мы только то, что сами вырастили, и 14 лет всей семьей жили в землянке. Потом построили вот этот домик, где я сейчас и живу.

Было у меня 10 детей. Но врачей не было, и дети от болезней умирали. Один раз я повезла сына Ванечку в Крепкую, к врачу. А врач говорит: «Нету сыворотки для укола». Так мой мальчик на следующий день и умер.

Работали всю жизнь, с утра до ночи, так, что даже и за собой присмотреть было некогда. Рубашку, было, оденешь, и носишь на плечах, не снимая, пока не сгниет. Не то, что теперь…

 

Донесение начальнику Донского жандармского управления (подлинник хранится в государственном архиве Ростовской области): 1905 года, июля, 5 дня крестьяне слободы Большекрепинской Таганрогского округа выгнали своих лошадей для подножного корма на сенокос местного землевладельца Мазаева. Когда из экономии об этом дано было знать уряднику Ставицкому (полицейский чин, сейчас примерно равен сержанту – Авт.), последний с объездчиком и десятским гражданина Мазаева отправился на сенокос. Но толпа крестьян до 100 человек, окружив своих лошадей, с цепями, дубинками и камнями приготовилась к встрече, и при приближении урядника раздались крики: «Лови урядника! Убьем его!»

Урядник Ставицкий выстрелил в толпу из охотничьего ружья, никого не ранил. Из толпы на него посыпались камни, в последствие чего объездчики ускакали, а урядник Ставицкий принужден был спасаться бегством. При погоне за урядником среди толпы раздавались крики: «Разгромим Мазая!», но к колонии последнего крестьяне не подходили.

На следующий день к воротам квартиры местного заседателя 7 участка была прибита записка следующего содержания: «Ваше высокоблагородие! Просим Вас, передайте уряднику: пусть он, проклятая его душа, больше не ездит до Мазая объездчиковать, а то все равно мы его застрелим – не в поле, так у него дома, из-за куста. И Бог нам простит. А не то – дожидайтесь бунта и до Мазаева».

В этих обстоятельствах по распоряжению окружного начальника в слободе Большекрепинской был собран сельский сход, на котором крестьянам была разъяснена беззаконность их поступка, и они были предупреждены, что при повторных подобных явлениях для их усмирения будут вытребованы войска».

 

Шкабатура С.В. и Вакула В.И.: Ранним ноябрьским утром 1917 года на колокольне сельской церкви Большекрепинской ударили в набат. Это была первая весть о победе Великой Октябрьской социалистической революции. Ее принес рабочий-большевик из города Таганрога. В этот же день председателем ревкома был избран Филипп Иванович Лященко, один из беднейших крестьян, член местной подпольной большевистской организации. Установление и укрепление Советской власти шло под непосредственным руководством большевиков городов Таганрога и Ростова.

Наше село было трижды оккупировано немцами. Первый раз еще после революции, в 1918 году, в ходе интервенции. Через Большекрепинскую проходили несколько раз и банды Нестора Махно. Через соседнее село – Аргафеновку – шла в направлении села Генеральского конница Буденного.

В 1920 году в слободе появились первые комсомольцы, все – местная крестьянская молодежь. Они же создавали продотряды при продовольственном комиссариате района. Стране нужен был хлеб, а он был только у кулаков. Они прятали его в конюшнях, в стогах сена, в двойных стенах амбаров и ямах в поле. Работа продотряда была очень опасной.

В 1920 – 1921 годах редко какая ночь была спокойной. Комсомольцы с оружием в руках охраняли административные здания и патрулировали село.

Комсомольцы Ваня Литвинов и Саша Попов осенью 1921 года выполняли задание на хуторе Чесников возле Советки и были захвачены бандитами. Над ними издевались перед смертью: живыми резали на куски, а во вспоротые животы насыпали пшеницы. Через 4 часа в Крепкой узнали об убийстве, но поймать бандитов не удалось. Комсомольцы были похоронены на площади в Советке, где им поставили обелиск.

 

Виталий Закруткин, документальный рассказ «Слобода Крепкая»: Дей Иванович Мазаев и его сыновья, братья и племянники носились по степи на фордовских автомобилях, травили зайцев борзыми и били по щекам Безусмов и Ляшенок, Чепусовых и Затуливетровых. ...Однажды, в 1918 году, ворвался в слободу Крепкую карательный отряд белых под командой есаула Белецкого и Гаврилы Мазаева. Запороли шомполами четырнадцать крепинцев, да на площади возле церкви повесили четырех партизан... Заодно с ними Гаврила Мазаев повесил и своего родного брата Ивана Мазаева, который за день до этого, помолясь богу, предложил отдать все деньги и недвижимое имущество трудовому народу.

 

Антон Сергеевич Сыроватский: После революции мы получили землю в полное и безвозмездное пользование. Но работать было все равно трудно, потому что кроме земли, у нас ничего не было. И с 1926 года мы начали объединяться в товарищества. Такие товарищества были в Папчино, в Снопах, Выделе. Мы работали все вместе и приобретали совместно скот и сельскохозяйственные машины, инвентарь. В 1931 году мы решили на общем собрании всех хуторов объединяться в большой колхоз «Красный Луг». Я был избран председателем. Нашим правлением колхоза мы обратились к государству и нам выделили первый трактор.

Вместе с нами в наших хуторах жили зажиточные и даже очень богатые крестьяне, которые вели хозяйство, нанимая батраков. Потеряв и батраков, и землю, эти люди всячески препятствовали работе нашего колхоза. Они угрожали всем колхозникам, устраивали поджоги нашего имущества и вооруженные нападения.

В хуторе Папчино у колхозника Бондаренко подожгли хату. Поздней осенью устроили мне в полях засаду, от которой я с большим трудом ускользнул. Петру Шейко, еще одному члену правления, было заявлено, что его дети не проживут и 2 недель, если он не уйдет из колхоза…

 

От автора: В 1931 году в графском доме, где жил сын «Кровопийцы Мазая», Василий Григорьевич, открылась семилетняя школа. Дальнейшая судьба Мазаевых неизвестна, людей с такой фамилией в Большекрепинской не осталось.

В списках жертв политического террора СССР», опубликованных обществом «Мемориал», из всех Мазаевых от Ростовской области указан только Мазаев Гаврила Михайлович, по источникам ИЦ ГУВД Ростовской области реабилитированный 21 мая 1998 года…

Елена Мотыжева

Все статьи

Комментарии пользователей

Историк 12 Сен 2016 в 16:34 # Ответить
new comment
Что за бред относительно Мазаевых? Автор статьи полностью некомпетентна как историк. Дей Иванович и Гавриил Иванович Мазаевы - известные исторические личности.
Светлана кравченко 07 Апр 2017 в 15:02 # Ответить
new comment
Десклафицировать за подобный материал,а родственника подать на неё в суд.
Ильина Татьяна 15 Май 2017 в 16:21 # Ответить
new comment
Мой прадед Петр Деевич Мазаев, родственник Гавриила Ивановича Мазаева. Хотелось бы узнать побольше о Мазаевых, если это возможно.

ОтменитьДобавить комментарий

Ваше имя:
Комментарий:
Написать нам
Боитесь ли вы прививок?

Да, у них много опасных осложнений для здоровья, стараюсь избегать вакцинации
Скорее да, но всё равно делаю, болезней боюсь ещё больше
Скорее нет, думаю, что польза от них большая, а вред маленький
Нет, я доверяю врачам и спокойно делаю все прививки

Комментировать

Новости

21.07.2017 Госдума ужесточила наказание
...за склонение детей к суициду
21.07.2017 Ждем хороший урожай!
Информация о ходе уборки урожая 2017 года по состоянию на 20.07.2017 года (Неклиновский район)
21.07.2017 Борьба с коноплёй
В Матвеево-Курганском районе прошла широкомасштабная акция
21.07.2017 С наградой - в поле
Торжества с вручением подарков прямо в поле прошли в Неклиновском районе
21.07.2017 Умей сказать наркотикам «НЕТ!»
В рамках антинаркотического месячника здоровья Центральная библиотека с. Покровское на площади им. А. Береста провела День здоровья
21.07.2017 Отчёт в Алексеевском СП
Заврешающим отчетом в М-Курганском районе стал отчет в Алексеевском сельском поселении
Все новости
Расписание электричек