Яндекс.Метрика
Слушать
«FM на Дону»
105.2 FM
Смотреть передачи
ТК ПРИМИУСЬЕ

Возвращение Алеси

Продолжение современной истории любви заезжего барина к простой крестьянке, описанное в рассказе «Алеся»

Прошло почти восемь лет, как я потерял Алесю. За это время много чего случилось в моей жизни. Во-первых, меня женили на Наташке Пантюхиной, а потом она со мной сама развелась, потому что нашла себе какого-то Джона Магуайера, «владельца заводов, газет, пароходов» из Оклахома-Сити. Честно говоря, соболезную Магуайеру – Наташка холодная, расчетливая и равнодушная стерва, каких еще поискать. Во-вторых, от отца, с которым мать давно была в разводе, я унаследовал весьма приличное состояние, дополненное к тому же состоянием деда. Слава Богу, это произошло уже после моего развода с Наташкой, иначе не видать бы мне свободы, как своих ушей. В-третьих, благодаря оборотистости дядюшки Самвела и цепким коготкам моей матери, в которых она его держала, все полученные деньги только приумножились за эти годы. Ну а в-четвертых, я не только повзрослел, но и постарел. Именно так можно назвать чувство, когда вдруг понимаешь, что в одиночестве, когда ты без своих денег никому по-настоящему не нужен, нет совсем ничего хорошего. Легко найти друзей, и даже любовь женщины, имея на карточке миллионы. Но дорого ли будет стоить такая дружба и такая любовь? И к чему она мне?

Я никогда никому не признавался, но ночами мне иногда снилась Алеся. Ее глаза, волосы… Наверное, она меня заколдовала. Я никогда особо не старался найти ее. Иначе легко нашел бы. Как нашел недавно, когда заболел на новогодних каникулах, и от нечего делать, стал листать страницы социальных сетей... «Алеся Васильевна» смотрела на меня с одноименного профиля. Слегка постаревшая, погрустневшая, осунувшаяся и с короткой мальчишеской стрижкой вместо так восхищавшей меня когда-то пшеничной косы, но сомнений не было – передо мною было фото Алеси.

Уже на следующий день я, получив всю информацию, которую удалось собрать моим отозванным с отдыха секретарям, сидел на кровати, словно оглушенный молотом: «Алеся Васильевна Суворова, проживает в Ростовской области, работает медицинской сестрой в хирургическом отделении центральной районной больницы. Не замужем, двое детей. Двойняшки, мальчик и девочка, которые в этом году пошли в школу. Проживает по адресу регистрации. Вместе с нею прописана ее мать-пенсионерка». Всё. Из всех этих сведений меня потрясли именно «двое детей-первоклассников», носящих мое отчество. Дети, вы представляете? У меня есть сразу двое детей, а я об этом ни сном, ни духом!!! Эта женщина родила от меня двоих детей и ни слова мне не сказала! Даже не соизволила меня найти!

Еще через сутки я, чувствуя себя совершенно здоровым, уже был в Ростове, а чуть позже – стоял перед воротами дома, в котором жила Алеся, и звонил в дверной звонок.

Не знаю, может, когда она, наконец, открыла калитку, я сказал или сделал что-то не то. Ведь не каждый день встречаешь женщину, которую любил восемь лет. Которая, к тому же, является матерью твоих двоих детей. Я ожидал от встречи чего угодно: слез, радости, смущения, волнения. Но только не злой, слепой ярости, с которой Алеся едва не выцарапала мне глаза:

– Ах ты – отец? А не слишком ли поздно ты вспомнил о том, что от любви могут родиться дети? Ты – отец? А где ты был все эти восемь лет? Может, ты кормил нас всех, когда меня не брали на работу, и мне было нечего есть? Или ты встречал меня из роддома вместо моих родителей? Или, может ты не спал ночами над ними, пока они росли и болели, пока они просили кушать? А может, это тебе пришлось продавать себя омерзительному престарелому мужику, чтобы их прокормить? Чтобы купить им памперсы и лекарства? Одежду, игрушки?

Может, это ты из-за них не вышел замуж, ни с кем не смог создать семью? Может это ты по крохам собирал их в школу на смешную зарплату медсестры и пенсию мамы-пенсионерки? Ты – отец! Не смеши меня. Быть отцом – это тебе не в Москве перед девочками кривляться. Ты нам чужой, понял? Чужой. И всегда был чужим.

Уезжай. Убирайся, или я закричу, и придут соседи. У меня три соседа уголовника, а остальные – скандалисты, до смерти ненавидящие таких сладких богатых московских мальчиков, как ты. Так что иди к черту!

И Алеся захлопнула передо мной калитку.

***

Вот что делать в такой ситуации? Лупить в калику? Звонить в звонок? Сигналить?

Я уехал в ближайшую гостиницу и стал думать. Кстати, вполне приличные номера – чисто и уютно, и еда тоже вполне приемлемая, я ожидал много хуже. Может, это уют и эта еда настроили меня на мирный лад, но я решил все-таки не опускаться до войны с женщиной, к которой у меня, если посмотреть в глубину души, был интерес гораздо больший, чем просто к матери своих детей.

Однако, как она накинулась на меня! Узнаю эту страстность, эту бешеную эмоциональность. Но сколько горечи в ней! И ненависти… Я не знал, что жизнь так обошлась с ней…

Не знал или не хотел знать? Наверное, не хотел. Упивался своей болью, своей потерей, тем, что я не могу до снизойти до Алеси. А ведь она не отказалась от детей, даже понимая, что они никому не нужны, кроме нее.

Я сделал сразу двоих детей, влюбившись в женщину, с которой у меня не могло быть ничего общего – что сказали бы все мои друзья юности, если б тогда об этом узнали? Да что там, друзья – если б я сам тогда узнал, стыдно признаться, но, наверное, принял бы именно решение заплатить Алесе за аборт. Или, в крайнем случае, откупиться еще как-нибудь… Потому что только на это у меня тогда и хватило бы мозгов. И характера. Потому, в общем, Алеся права в своей ненависти. Дети стали нужны мне только сейчас, когда я начал остро чувствовать свое вечное одиночество и то, что никто на свете меня не любит по-настоящему… Я схватился за них, словно утопающий за соломинку. Ради себя, а не ради них. И Алеся отлично это поняла…

 «Так что же нам с тобой делать, госпожа Суворова Алеся Васильевна? – думал я. Чем, как победить твою ненависть, твою суровость? Ведь теперь, когда я подумал чуть получше, я понял, что мне нужны не только дети…

«Продавала себя»! Я тоже как-то продавал себя богатому старику. Одно время. Вспоминать не хочется. Моя мать тоже продала себя дядюшке Самвелу. Мой отец вообще продал всю свою семью, включая и родного сына, ради денег. Все мы – так или иначе – продажные люди... И ты, Алеся Васильевна, еще не самая испорченная среди нас. По крайней мере, ты продала не близких, а себя, и сделала это ради детей, а не ради собственной выгоды. Так что не мне тебя судить…

А вот чего ты хочешь? Чем можно добиться твоей души, которая стала для меня потемками? Ведь, даже имея столько денег и зная, что ты продавала себя, я не могу тебя купить!» Или все-таки могу, если покупать правильно? Что, что бы понравилось тебе из сделанного мною при помощи моих возможностей и моих денег?..

Я вышел кресепшен, где сидел владелец гостиницы, и попросил его принести хорошего виски или коньяка с какой-нибудь закуской. Потом предложил выпить за мой счет вместе со мной. Николай, так звали хозяина, оказался удивительно разговорчивым. Уже через десять минут я выяснил, что местная больница пребывает в том же положении, что и все остальное российское здравоохранение, считающее копейки: повсюду сокращения, нехватка врачей и рост нагрузки на оставшихся. И все – на фоне ветшающих советской еще постройки знаний и хронической нехватки то лекарств, то медицинского оборудования. В школе дела чуть получше. Но тоже много чего не хватает, так что помощь спонсоров никогда не будет лишней. И так далее, и тому подобное…

***

Уже утром, приведя себя в порядок, я был в кабинете у главного врача. А еще минут через сорок туда же из отделения вызвали Алесю. И главврач, Петр Николаевич, лично объявил ошарашенной медицинской сестре:

– Алеся Васильевна! Я только что подписал приказ о назначении Вам премии. От лица администрации больницы разрешите выразить Вам глубочайшую признательность за то, что Вы нашли нашей ЦРБ такого спонсора! Владислав Петрович обещал оплатить капитальный ремонт сразу двух отделений; в хирургию, в детское и в отделение функциональной диагностики обещал купить все необходимое оборудование. И подарить нам завязанные в одну сеть компьютеры для всех врачей нашей больницы. Так что и у нас будет праздник!

Кстати, я в три раза повысил Вам зарплату. И все – благодаря Владиславу Петровичу! Хотя об этом, наверное, не стоит говорить остальным…

– Спасибо, Петр Николаевич! Я могу идти? – только и спросила Алеся. А, выходя из кабинета и проходя мимо меня, тихонько добавила, глядя на мою улыбающуюся при виде ее растерянного лица физиономию:

– Клоун.

Пусть «клоун». Зато она больше не ругается. Даже с трудом сдерживает улыбку. Значит, черта с два закроет дверь, когда я приду. Тем более что больница – еще не конечный пункт моего пребывания в роли доброго Деда Мороза.

В школе повозиться пришлось чуть дольше. Учителя, особенно когда дело касается детей, – удивительно въедливые и дотошные люди. Даже если ты готов оплатить все, в чем они нуждаются. Пока расскажешь им, как да что, во всех подробностях, они тебя к детям даже близко не подпустят!

Зато потом я все-таки побывал в качестве гостя на открытом уроке и посмотрел, как мои Оля и Женя читают учительнице про то, как «Мама мыла раму». Оля – вылитая Алеся, только маленькая. А Женя – точно, как я на детских фотографиях. Только нос и брови Алеськины. Пришлось срочно премировать весь 1 «В» класс за особые успехи в учебе соками и шоколадками из школьного буфета...

Еще сутки я потратил на разные приятности, вроде организации внесения улицы, где жили мои дети, в план асфальтирования составляемый районной администрацией на этот год, а так же покупку и организацию монтажа детской площадки на пустыре неподалеку от дома, где жили мои дети. Ну и заодно оплатил авансом на год вперед все коммунальные услуги, оказываемые домовладению Суворовых.

Оставалось только съездить в Таганрог. Чтобы накупить самых лучших подарков тем, к кому я так жаждал и так боялся приехать.

Оказалось, если отбросить московский выпендреж, исторический Таганрог – довольно красивый город. Тихий и совсем провинциальный, но интересный именно своей тишиной и старинной провинциальностью. Жаль, неухоженный только какой-то. Как впрочем, и большинство всего, что мне до сих пор встречалось в нашей провинции…

Подарки детям я нашел сразу: куча кукол, кукольных домиков, машинок и роботов, два новых суперских ранца, планшеты, и детская одежда с обувью самого лучшего качества, которое я только смог найти. Алесиной матери я не знал. Купил ей красивый павлопосадский платок, золотые серьги и набор кухонной посуды «Цептер». Будем надеяться, подарки ей придутся по сердцу. А вот что подарить Алесе? Чтобы ей это понравилось? Длинное, до пола, жемчужное ожерелье розового жемчуга вдруг привлекло мое внимание. Умопомрачительный цвет! (А от цены вообще плакать хочется!!!)

Ожерелье. И куча цветов. Все, которые мне приглянулись в трех цветочных магазинах.

***

И вот я на ее улице. Стою, как в песне, «у бездны на краю». Стою с полной машиной подарков перед Алесей. Она заплакана, совсем не злится, но явно устала:

– Проходи.

Дети, склонившиеся на полу над конструктором, поднимают головы: «Владислав Петрович?» Она говорит вдруг:

– Это не просто Владислав Петрович. Это ваш папа. Он потерялся еще до вашего рождения, а сейчас, наконец, нашелся. И хочет с вами познакомиться...

Мы пили чай, разговаривали и возились с игрушками на ковре до глубокой ночи. Никогда не думал, что могу впасть в детство до такой степени! Зато теперь я знаю, что платья кукол Барби могут менять цвет, «Смешариков» планшет поддерживает, а присоски на стрелах, выпущенных из лука, довольно больно бьют в лоб, если их туда запустить…

Алевтина Васильевна, Алесина мама не тоже очень понравилась. Какой-то душевностью от нее веяло. И теплыми пирогами. Алеся же, принимая цветы и ожерелье, молчала. Лишь тихо и сдержанно поблагодарила меня. А дальше безмолвствовала весь вечер. Лишь смотрела на меня как-то оценивающе. И немного грустно.

В гостиницу я вернулся поздно, уставший и какой-то не понимающий и не воспринимающий ничего вокруг. Даже отказался от предложенного разочарованным хозяином гостиницы бесплатного виски «WhiteHorse»… «WhiteHorse» – «Белый конь». Как вовремя! Прынц из сказки, ети его налево! Только «коня» мне сейчас и не хватало…

***

Назавтра были выходные. С поездкой в ростовский аквапарк, походом в кафе и прочими детскими радостями. Домой вернулись поздно. Дети не хотели, чтобы я уходил. Она постелила мне в зале, все еще заваленном игрушками. И мы еще пол ночи возились у елки с паровозами и вертолетами.

А потом у меня была бессонница. Мирно, в непривычной московскому уху сельской тишине, спал дом. В раскрытой форточке окна сияли огромными фасолинами яркие звезды. За стенкой ворочались дети. Тихо шелестели по паласу шаги Алеси…

– Мне нужно поговорить с тобой. Я хотела спросить тебя, что ты думаешь делать дальше. Потому что я не могу отпустить детей к тебе. Даже если ты дашь им все, чего не могу им дать я. Я просто умру без них, понимаешь? Не разрушай мою жизнь, пожалуйста, я и так едва не умерла тогда…

– Ш-ш-ш… – я приложил к губам палец. Успокойся, я вовсе не собираюсь их у тебя отбирать. Я пришел не за этим. И совсем ничего не собираюсь разрушать.

– А зачем еще ты тогда пришел?

– Не знаю. Наверное, все-таки к тебе. Спросить, чем ты заколдовала меня тогда. Приворожила. Ведь у меня не было ни одного шанса пройти мимо тебя…

– Ты сделал мне очень больно. Ты меня просто убил тогда…

– Я знаю. Я и себе сделал тогда очень больно, ты даже не представляешь, как.

Прости меня, Алеся! Прости! Только не отпускай. Не отпускай туда, где я был раньше! Там слишком темно и одиноко. Без тебя…

– Не знаю ничего. Все словно в тумане… Я столько лет плакала и думала о том, что было бы, если бы я тебя еще раз встретила. Если бы ты переменился. А теперь я не знаю, что нужно говорить. Что нужно делать…

– Зато я знаю, – прошептал я. – Я знаю, что делать – надо просто жить. Жить дальше, ведь ты всегда мне это говорила, когда выхаживала меня, а я лежал без движения весь переломанный и разбитый, и не знал, зачем мне жить дальше. А теперь ты, ты – такой же молчаливый искалеченный жизнью человек, каким когда-то был я. Значит, теперь и я смогу тебя вылечить. Обещаю, я буду очень стараться не сделать тебе больно! Очень стараться…Вот здесь тебя поцелую. И здесь. И тут – тоже… Я буду долго тебя целовать. Час, два, три. Всю ночь… Целый день. Целый месяц. Всегда…

***

В эту ночь впервые в жизни я перестал чувствовать себя одиноким. Где-то за стеной сопели дети. Передо мной белело на подушке счастливое спящее лицо самой дорогой для меня женщины. На востоке занималась заря…

Елена Мотыжева

Все статьи

Комментарии пользователей

ОтменитьДобавить комментарий

Ваше имя:
Комментарий:
Написать нам
Оцените уровень дохода вашей семьи

Денег не всегда хватает даже на еду
Денег хватает только на еду
Денег хватает на еду и минимум одежды
Денег хватает на еду, одежду и развлечения
Денег хватает на покупку крупной бытовой техники и путешествия
Денег хватает на покупку автомобиля
Денег хватает на покупку квартиры

Комментировать

Новости

17.08.2018 «Музыка души» на «Покровском Бульваре»
11 августа на «Покровском Бульваре» прошел районный фестиваль-конкурс «Музыка души»
16.08.2018 Серьезное обвинение
Таганроженка обвиняет Неклиновскую летную школу в финансовых махинациях
16.08.2018 «Народная рыбалка-2018»
В Ростовской области пройдёт фестиваль «Народная рыбалка-2018»
16.08.2018 «Голосуем всей семьей»
На выборах 9 сентября юным жителям Ростовской области будут дарить подарки
15.08.2018 В честь освобождения Куйбышевского района
Селу Куйбышево было присвоено звание «Рубеж воинской доблести»
15.08.2018 Один вопрос
В Ростовской области зарегистрирована заявка на референдум за отмену пенсионной реформы
Все новости
Расписание электричек