Яндекс.Метрика
Слушать
«FM на Дону»
105.2 FM
Смотреть передачи
ТК ПРИМИУСЬЕ

Исповедь сельского хирурга

17 июня – день медицинского работника. Накануне праздника мне пришла одна идея: взять интервью у врача-хирурга, как у представителя одной из самых тяжелых отраслей медицины. Причем, взять его на условиях анонимности, не называя ни районной больницы нашего Примиусья, в которую мне пришлось ради него поехать, ни имени самого врача, чтобы ничто не мешало доктору быть предельно откровенным.

Целью моей статьи было показать обыкновенным людям, таким же, как я сама, что именно происходит «с той стороны» в отношениях «врач-пациент». И, может быть, постараться увидеть за нагромождениями наших стереотипов о сельской медицине то, что нам увидеть порой просто не приходит в голову…

 

Как становятся хирургами

– Мне с детства была интересна эта профессия. Я с удовольствием рассматривал все свои раны, размышлял о том, как их можно вылечить, что можно сделать, чтобы не было больно. Обучаясь в школе, я стал очень интересоваться такими предметами, как химия и анатомия. Потому, когда встал вопрос о том, куда поступать – у меня не было уже никаких сомнений – медицинский университет в Ростове-на-Дону.

Хотя, конечно, я даже не подозревал, насколько мне будет тяжело там учиться. Многие выпускники школ, когда собираются поступать в вуз, заранее дополнительно занимаются с репетиторами, посещают дополнительные занятия. Я, помимо учебы в школе, в выпускных классах еще и работал на стройке, самостоятельно зарабатывая себе на учебу, потому что у моей семьи не было возможности мне помогать. Так что расхаживать по репетиторам мне в школе было просто некогда. К вступительным экзаменам я готовился только ночью и самостоятельно.

После поступления в медицинский университет обнаружилась интересная вещь. Если в школе все учителя стараются ученикам как-то помочь, стараются вложить в их головы знания, стараются, чтобы школьники хоть что-то усвоили – то в университете ничего этого нет. Никто ни с кем не носится и никто никого не уговаривает. Кто хочет учиться – тот учится, кто не хочет – уходит. В университете, даже если ты в школе себя считал очень умным и знающим, чувствуешь себя абсолютно чистым листом, человеком, который вообще ничего не знает и ничего не умеет. И которого с каждым днем все больше и больше нагружают знаниями по всем предметам.

Невольно начинаешь думать, что же учить в первую очередь при таких огромных нагрузках. Особенно если преподаватели ни в чем не идут навстречу студентам, напротив, еще и предупреждают: «Вы должны все это знать. Вы должны все это уметь. Занятия пропускать нельзя». Очень большое количество студентов отсеивается из медуниверситета именно на первом семестре, сломавшись и не выдержав высоких нагрузок. Хотя лично я для себя именно на первом курсе выяснил, что, если учебе уделять, помимо аудиторных занятий, три-четыре часа в день – то учиться, не перегружая себя, все-таки можно. В таком «нагруженном» состоянии проходят первые три курса. После третьего курса учиться становится немножко легче.

Кстати сказать, учиться легко получается чаще всего у тех студентов, чьи родители – врачи. Особенно врачи с высокими должностями. Не потому, что эти студенты умнее других, а, потому, что у таких студентов есть какая-то внутренняя уверенность, что, случись у них серьезная проблема в учебе, им помогут и их подтянут их родители. У меня в семье не было врачей. Я не то, что в семье, в роду – единственный врач. Которого родные перед поступлением в вуз просили хорошо подумать и выбрать другую специальность. Я ведь в детстве разгильдяем был. А в медицине, особенно в хирургии, такие качества характера, как собранность и терпение, играют огромную роль. Потому никто из моих родных, зная меня с детства, не ожидал, что я выберу именно медицину…

Хочется еще одну вещь отметить. Очень часто первокурсники, которые, заранее выбирают себе какую-то специальность, определяя, кем они хотят стать: терапевтом или эндокринологом – через пару-тройку лет кардинально меняют свой выбор, предпочитая прежним совершенно другие направления: рентгенологию или педиатрию, например. Я же всегда мечтал быть только хирургом. И я стал именно хирургом.

Учеба после учебы

Шесть лет учебы – и я окончил университет. В обычной жизни студент, который заканчивает вуз, может работать – учеба завершилась. А у медиков все самое интересное только начинается! После окончания университета врачу нужно выбрать себе специальность. Причем, выпускников-медиков иногда бывает настолько много, что некому дать им в таком количестве ни рабочие места, ни специальности, чтобы их обучить.

Мне тоже пришлось выбирать, где я буду: в интернатуре или в ординатуре. Хотя, в общем, и то и другое ничем, по сути, не отличается: будущему медику нужно два года или год отработать… никем. Это когда тебе говорят: «Вы думаете, что Вы – врач? Нет, Вы – еще не врач. Это здесь Вы будете учиться, как становиться врачом».

В интернатуре или ординатуре ты учишься правильно заполнять документацию, учишься, как правильно подходить к пациенту, как с ним разговаривать: что ему говорить, чего не говорить. Учишься, как принимать пациента, как его опрашивать, собирая анамнез. И так далее и тому подобное. Очень многое зависит от твоего куратора – того практикующего хирурга, который примет тебя «в оборот», и за которым ты все время своей интернатуры будешь ходить, буквально, как тень. И учиться понимать: что он делает, как он делает, почему он делает и почему он делает именно так, а не как-то иначе. Смотришь, что у него получается и что не получается, анализируешь, почему не получается. Смотришь, какие у него пациенты, когда они выписываются: довольные или недовольные. Слушаешь, какие рекомендации он им дает при выписке. Смотришь на этих же пациентов и слушаешь, что они говорят, когда они через некоторое время возвращаются, чтобы снять швы. И всему учишься, учишься, учишься…

При этом ты, в принципе, сам можешь выбрать себе кафедру, которая будет тебя направлять на такую учебу. Мне, например, было очень важно, чтобы местом моей учебы стало то, где проводится максимальное количество всяких хирургических вмешательств. Потому я выбрал кафедру, медицинской базой которой являлась БСМП, и попросился именно туда. Меня взяли. И назначили куратора. Попался очень хороший дядька, с чувством юмора. Не только базовые мои умения, но и вера в особенные приметы, которая есть у всех хирургов, – у меня от него. Тем более что жизнь показала: приметы хирургов, действительно, сбываются. Например, пожелать хирургу спокойного дежурства, или хирургу выйти из операционной раньше прооперированного пациента – это очень плохие приметы…

Время моей учебы пролетело в итоге совершенно незаметно: я много учился, очень много читал, прошел еще курс по фармакологии, сдав экзамены. Помимо этого, в это же время окончил еще и военную кафедру, съездив на военные сборы, где нас отучили военно-полевой хирургии: минно-взрывные травмы, например, и так далее…

 

Как устроиться на работу

После окончания интернатуры либо ординатуры молодой врач идет работать. Некоторые к моменту окончания учебы уже имеют от главврача конкретной больницы гарантийное письмо, что они будут работать там-то и там-то. У меня такого письма не было – я был вольной птицей. Но в Ростове врачу без опыта устроиться на работу довольно сложно. Тем более что я всегда хотел в стационар. Почему в стационар? Да потому, что там работа интереснее. В поликлинике сидишь на одном месте, в лучшем случае, в перевязочный кабинет заходишь. А я мечтал много работать руками. Значит, только стационар!

Стаж работы в стационаре, кстати, хирургу засчитывается, как «год за полтора». Ну и зарплата в стационаре на тысячу – пару тысяч больше, чем поликлинике. В итоге я решил устраиваться на работу в ближайшую к моему дому больницу, где как раз было вакантное место хирурга. Главврач посмотрел на меня и спрашивает: «Это, это и это делать умеешь?» Я ему: «Умею». Он мне: «А вот это и вот это?» Я: «Не умею». Он: «Почему?» Я: «У нас отделение было в городе, а не в селе, этому нас не учили». А главврач мне: «Специфика села в том, что в хирургическом отделении районной больницы лежат многопрофильные больные: хирургия, стоматология, урология, гастроэнтерология, травматология. Значит, тебе всему этому придется учиться. Ты готов?» Я: «Конечно, готов».

Две недели после этого разговора, пока шел испытательный срок, я проходил на работу совершенно бесплатно: поучился сам и показал себя. А после был оформлен официально и стал сельским хирургом районной больницы.

 

Зарплата и прочие неприятности

Сколько получают молодые врачи? Моя первая зарплата «чистыми» была одиннадцать тысяч. Это – со всеми доплатами и со всеми дежурствами. Как говорится: «Я просто не знал, куда мне деть столько денег…» При этом рабочее время мое составляло и составляет до сих пор пять дней в неделю: с восьми утра до четырех-шести вечера (время окончания работы зависит от ситуации в стационаре). Плюс – восемь-девять дежурств в месяц. Дежурства тоже разные: выпадающие на выходные – суточные, на будние дни – только ночные. Постепенно, за несколько лет, моя зарплата «доросла» до пятнадцати тысяч, иногда – до двадцати. Раньше, кстати, врачам платили к зарплате 25 процентов «сельских». Теперь, кажется, с 2015 года, точно не помню, «сельские» отменили. Официально – чтобы иметь возможность поднять медикам зарплату. Но, поскольку на реальный подъем зарплаты денег у нашего здравоохранения все равно не было, нам просто формально подняли ставку, «порезав» все надбавки: за вредность, «сельские» и так далее. Общая сумма, выдаваемая врачам на руки, в итоге осталась той же самой. Хотя иногда – даже стала немного меньше. Мне есть с чем сравнивать – пока я учился, мне, чтобы иметь деньги на обучение, покупку книг, канцелярии, оплату квартиры – приходилось работать дополнительно. И я много работал. Грузчиком, мойщиком автомобилей, строителем. Я даже круассаны делал в кондитерской! Там же работал завхозом, там же работал наладчиком. Пиццу пек! Работал в автосервисе, ремонтировал машины. Плитку делал тоже! И зарплата моя на подработках была до сорока тысяч в месяц…

 

Опасности хирургии

Все знают, что профессия хирурга – опасная. Это правда: опасностей в нашей работе очень много. У пациента может быть ВИЧ-инфекция, гепатиты, сифилис и так далее. Хирурги ведь входят в группу риска, так как они работают с кровью и гноем.

Мы всегда работаем в перчатках. Но даже с ними все равно существует вероятность заразиться. Перчатки ведь сделаны из латекса, который имеет поры. Допустим, поры в пять микрокилометров, которые видны только в микроскоп. А какой-то вирус, к примеру, имеет размер в один микрокилометр. То есть, он легко может проникнуть сквозь поры латекса на руки хирурга.

Есть риск, когда зашиваешь пациента, проколоть себе палец. И такое с хирургами частенько бывало. Не раз случалось, что хирургам в глаз что-то неожиданно брызгало. Или случайно попадало на ничем не защищенную кожу. От этого никто не застрахован. А если у хирурга есть на коже хоть какие-то ранки – это входные ворота инфекции. Я знаю о реальном случае, когда хирург заразился от пациента вирусным гепатитом. Этому врачу пришлось после долго и упорно лечиться, чтобы опять мочь оперировать людей.

В моей жизни тоже был случай, когда мне пришлось оперировать женщину с прободной язвой, о которой было достоверно известно, что у нее, помимо психиатрического диагноза, – ВИЧ, гепатит и открытая форма туберкулеза – целый «букет»… Конечно, были две пары перчаток, очки, полная экипировка. Но можете себе представить, какие мысли приходят в голову хирурга, который понимает, ЧТО именно он сейчас оперирует своими руками, рискуя жизнью и здоровьем. За месячную зарплату в 15-20 тысяч…

При этом уровень ответственности у врача не просто высокий – очень высокий. Врач, от момента, когда он впервые приблизился к пациенту и до момента, когда пациент был выписан, отвечает абсолютно за все: за состояние, за правильно поставленный диагноз, за лечение, за его результат. И даже за историю болезни, которую он лично заполнял. И ответственность эта – вплоть до уголовной.

 

О самом больном для людей

Для меня самое тяжелое – сообщать родственникам о том, что их папы, мамы, сына, дочки – больше нет с ними. Это самое тяжелое. Первое время, когда только начинаешь работать, такое особенно невыносимо. Потом, с опытом, приходит какое-то понимание о том, что перед смертью, если она действительно суждена, мы бессильны. Как говорится по-латыни: «Contra vim mortis non est medicamen in hortis – Против силы смерти в садах нет лекарств». Но все равно тяжело…

Один пациент, второй – очень тяжело! Тем более что ты, как врач, всегда ставишь себя на место тех, кто трясется от страха или плачет от горя в коридоре. В моей семье тоже был особенный случай. Оперировали моего отца, операция шла одиннадцать часов. И за стопроцентно благополучный ее исход мне тогда никто не мог поручиться. Я ждал одиннадцать часов! Так что теперь по своему собственному опыту очень хорошо знаю, что чувствуют те, кто часами ожидает моего выхода из операционной.

Бывает, что пациент умирает молодым, потому что у него были травмы, несовместимые с жизнью. И родственникам, которые не знают многих моментов, очень трудно объяснить, почему ты не смог спасти человека. Близкие умершего, как правило, сначала не верят в его смерть. Потом часто начинают во всем обвинять врача. Или работников скорой помощи, которые не приехали вовремя.

Да, так бывает, что скорая не всегда приезжает вовремя. Но и она ведь не всегда может успеть вовремя, учитывая, что на весь район всего несколько автомобилей, а протяженность дорог – огромная. И медицинская помощь нужна десяткам тысяч человек, каждому из которых может стать плохо. Хотя, конечно, как бы ты себя не настраивал, каким бы опытным ты ни был, все равно каждую смерть своего пациента пропускаешь через себя. И долго переживаешь внутри…

 

Профессиональный цинизм врачей

Врачей часто обвиняют в том, что они – циники. Что они закостеневают в своем цинизме, становясь безразличными к чужому горю. Но, с другой стороны, если бы врач переживал любую боль и любое горе пациента, как свои собственные, – а пациентов у него великое множество, – врач просто физически не выдержал бы этого, и умер бы сам от эмоционального выгорания. Профессиональный цинизм и видимая «черствость» врачей – это просто их психологическая защита от того, чтобы не сломаться самим от боли пациентов. Причем, все это получается как-то само собой. В процессе трудовой деятельности любой врач становится не только опытнее, но и черствее, циничнее. Это именно психологическая защита.

Кстати сказать, бывают еще и такие случаи. Обращается пациент к знакомому доктору и просит его прооперировать. А доктор смотрит на человека и отказывает, направляя к другому врачу. Причины могут быть разными. Например, доктору просто не симпатичен этот обратившийся к нему человек за то, что он, будучи соседом, доктору ночами спать не дает своей громкой музыкой. Или напротив, доктор сам симпатизирует этому человеку и ему совершенно небезразлично, как этот пациент будет мучиться от боли в послеоперационном периоде. Отчего он и передает его другому врачу. И это, я считаю, – правильно. Потому что никакие эмоции не должны мешать хирургу быть хирургом. Хирург должен с одинаковым старанием оперировать любого попавшего к нему на стол пациента. И делать это потому, что он выполняет свою работу, а не потому, что он помогает именно этому дорогому для него человеку…

Хамство пациентов

Бывает, и очень часто, что врачи сталкиваются с каким-то хамством со стороны пациентов. На это надо реагировать спокойно. И понимать, что на тебе надет халат. Потому, чтобы пациент тебе ни сказал, он говорит это не тебе лично, а врачу.

Врач, который надел на себя халат – это совсем другой человек. Одно дело, если тебе хамят где-то на улице, в магазине или на транспорте. Но врачу, надевшему халат, нужно уметь быть интеллигентным, быть дипломатом, уметь договариваться, уметь объяснять и убеждать так, чтобы пациенты его поняли. Человек, надевший халат, всегда должен быть выше хамства и тех хамов, которые пытаются его унизить, либо обидеть. И никогда нельзя принимать хамство пациента близко к сердцу. Хотя бы еще и потому, что острая боль очень многих пациентов провоцирует к хамству, когда пациент в буквальном смысле начинает материть врачей и медработников вообще, рассказывая им, какие они неправильные. Кричит: «Я тут корчусь от боли, а вы, такие-сякие, не колете мне укол и не облегчаете мою боль!» А ему нельзя, может, делать укол. Потому что если врач назначит обезболивающий укол до окончания всех обследований, то картина течения болезни получится смазанной, что может повлиять на постановку точного диагноза, и, соответственно, повлечь за собой неправильно назначенное лечение. Если пациент, обратившийся с болевыми ощущениями к доктору, физически может терпеть боль, не впадая в шоковое состояние – ему стоит потерпеть до завершения обследования и постановки диагноза.

А делается это так. Когда к тебе обращается пациент, у которого, допустим, болит живот, ты ему предварительно ставишь 5-6 диагнозов. Направляешь на обследование. И, когда он проходит обследования, ты, по анамнезу, по жалобам, по осмотру, по результатам анализов, по показаниям «узи» и рентгена отсеиваешь по одному диагнозу. И у тебя остается всего один. И, главное – чтобы он был поставлен правильно. Потому что если он поставлен неправильно – то неправильным будет и лечение. Ну, и время будет упущено. Поставить диагноз – это самое главное.

Ночной «калейдоскоп»…

Нередко бывает так, что люди обращаются в больницу, считая, что если у них есть полис – то им все, что требуется, сделают за счет государства. И они начинают требовать, чтобы врач чуть ли не за свои деньги покупал им то, чего по какой-то причине не имеется в больнице. А у больницы часто просто нет денег на покупку всего необходимого…

Говоришь пациенту: «Вам нужно купить гипсовый бинт». А пациент: «У меня нет денег на ваш бинт». И в больнице гипса нет. Что тогда делать? Если травма позволяет, бывало и так, что шины накладывали. Можно, конечно, ругаться на врачей, на районную больницу. Но – это ведь не врачи так организовали систему здравоохранения на селе, что в больнице нет гипса! И не врачи поставили руководство больницы в такие условия, когда оно вынуждено, чтобы иметь возможность платить медработникам зарплаты, зарабатывать деньги любыми услугами. Ведь у нас здравоохранение и медицинская помощь – это теперь «медицинские услуги»!

Или нужно срочно какое-то лекарство, которое у больницы было в достаточном количестве еще в прошлом месяце. Но, чтобы закупить новую партию, надо было организовывать тендер. Который разыгрывается потом месяц, а то и два. А у больницы, так сложилось – перерасход невозможно предсказать – не хватило запаса лекарства, чтобы дождаться, пока будут решены все бумажные вопросы и закупят новую партию лекарства. В итоге лекарство приходится искать и покупать самому пациенту, даже если на дворе ночь и все аптеки закрыты…

Ночь – это вообще очень непредсказуемое время. Тем более, для хирургов. Бывает, за одну ночь дежурный хирург делает по три операции. Допустим, два аппендицита и одну кишечную непроходимость. А бывает, что хирургу всю ночь везут одни травмы.

Все очень зависит от даты и времени года. Если ночь – накануне праздника, в праздник или после праздника – можно быть уверенным, что веселые подвыпившие люди будут травмироваться. И попадать в больницу будут чаще всего в состоянии полной неадекватности, кидаясь не только на врачей, но даже и на сотрудников полиции, которые таких пациентов к нам порой, тоже доставляют. В праздники много случаев и с ДТП. Если праздники в холодный период – идут массовые панкреатиты и холециститы. Теплое время года – время кровотечений: прободные язвы, кишечные кровотечения.

В обычные дни немало пациентов, которые обращаются после того, как у них, например, «несколько дней болел живот, а сейчас стало совсем невмоготу». На осмотр и консультацию всех обратившихся и направление их, при необходимости, к другим специалистам – гинекологам, например, уходит довольно много времени. Кроме этого, доктор так же во время своего дежурства ответственен за всех пациентов, находящихся в хирургическом стационаре и в реанимации. Если кому-то из пациентов стационара стало плохо – нужно бежать туда. Бывает, плохо становится пациенту другого отделения – терапевтического, например. У меня был такой случай – позвали ночью к пациентке терапевтического отделения, которая наутро уже должна была выписаться. Я ее обследовал и говорю: «Вас сейчас выпишут из терапии, и запишут к нам в хирургию. У Вас аппендицит». Она в шоке: «Как, я же завтра из больницы должна была выходить!» Прооперировал я ее в эту ночь – там действительно оказался аппендицит. Так что чего ждать от ночного дежурства – никогда не знает ни один хирург.

Спокойные ночи или спокойные суточные дежурства, конечно, иногда все-таки бывают. Только очень-очень редко. У меня за все годы моей работы такая ночь была всего один раз. И то, дважды за эту ночь меня вызывали на консультацию в другие отделения и один раз – в собственное.

 

…И дневной отдых

Когда ты работаешь хирургом, то проблема расслабления и отдыха приобретает огромное значение. По мне, так самое лучшее расслабление – взять семью и уехать куда-то на море на месяц. Но на нашу врачебную зарплату без подработок можно только на такси до аэропорта доехать, наверное.

Некоторые хирурги могут себе позволить иногда в выходной выпить за столом бокал вина. Хотя, – это зависит от человека. На работе, конечно, такого себе ни один хирург не позволит никогда.

Лично я люблю в свободное от работы время куда-то на природу выбраться, прогуляться. Люблю сходить позаниматься в спортивном зале. Но самое лучшее мое расслабление – спокойный сон, чтоб меня никто не трогал часов пятнадцать. Может быть потому, что в процессе учебы и работы мне очень мало поспать удавалось и удается. Так что сон – это мое лекарство и спасение от усталости и напряжения. Во сне я не только набираюсь сил, но и «перезагружаю» голову свежими мыслями.

 

Говорливые пациенты поликлиники

Есть стандарты – 15 минут на пациента, иногда 20. Но это по-разному выходит. Приходит, к примеру, дедушка, участник боевых действий. И говорит, что у него болят живот и нога. Начинаешь его опрашивать. И тут самое главное – вытянуть из пациента именно ту информацию, которая нужна тебе, а не выслушивать все то, что он жаждет рассказать. Например, спрашиваешь: «Операции на животе были?» Дедушка: «Был аппендицит, когда армию отслужил». А когда он отслужил – в 20, в 26, в 27 лет? И сколько лет служил? Возраст сорок лет – это ведь тоже в некотором роде «после армии». Или: «Нога у меня еще в армии болеть начала, когда я с грузовика упал. Мы тогда в военно-полевых условиях были, и мне рентген никто не сделал, просто так ногу загипсовали и все». И так далее, и тому подобное, про то, как пули и снаряды свистели над головой. А у тебя, кроме этого дедушки, в это время под дверью еще человек 20-30 стоит…

Поликлиника – это такое место, где пациент к тебе приходит, и ты решаешь: либо занимаешься им сам, либо направляешь его к другому врачу, в тот же стационар, например, или в дневной стационар. Лично для меня, как доктора, работа в стационарных условиях все-таки более приятна, потому что там я двигаюсь, там работаю руками.

Бумажная работа ручкой

Даже самому лучшему хирургу не только скальпелем, но еще и обыкновенной шариковой ручкой много работать приходится. Писанина – это вообще отдельная тема! В стационаре пишешь каждый день, порой на одного пациента даже по два «дневника состояния больного» в сутки заполняешь. «Жалуется на то-то, повязка такая-то, дышит так-то, сердце бьется так-то, мочится так-то (или вообще не мочится), в туалет ходил так-то», если у пациента трубки или катетеры стоят, все фиксировать нужно в цифрах, что из него выходило и сколько, – в общем, все параметры. При этом у одного хирурга, я по собственному опыту сужу, может быть пациентов двадцать пять сразу! И всем каждый день нужно заполнять истории. Плюс поликлиника, плюс ночные дежурства…

Бывает, что к вечеру рука уже почти отваливается. Хорошо, что теперь есть компьютеры, и хоть какую-то часть всей бумажной работы можно выполнить в печатном виде. Набирать текст – все равно легче, чем писать от руки! Но даже с компьютером все-таки лучше ничего не накапливать, а делать работу день в день. Тем более что вал бумажной работы с годами все увеличивается: сверху часто присылают различные формы отчетов, которые нужно оформлять. Помимо отчетов, все больше становится всяких журналов контроля, которые так же надо заполнять каждый день.

Писать много приходится не только врачам, но медицинским сестрам. Потому что потом приезжает какая-нибудь комиссия, которая проверяет именно тот журнал, который год назад должна была заполнять медсестра, уволившаяся в прошлом полугодии и давно перекрестившаяся, что ушла из этого ада. И, так как журнал за прошлый год, естественно, оказывается неправильно заполненным, комиссия наказывает медсестру, которая работает на этом месте сейчас. Врачей в больницах не хватает, об этом все знают. Но, на мой взгляд, все-таки еще больше в больницах не хватает медицинских сестер. Многих несколько лет назад «оптимизировали», чтобы оставшимся поднять зарплату. Правда, зарплата у медсестер слишком сильно после этого все равно не поднялась. А вот нагрузки на каждую оставшуюся – возросли. Сами судите, насколько: если раньше, допустим, на постах три медсестры сидело, то сейчас – две…

Отличия сельского врача от городского

У многих людей, проживающих в сельской местности, выработался устойчивый стереотип: «Да что там районная больница! Там никто ничего не знает! Надо сразу ехать в Ростов или в Таганрог!» При этом если оценивать объективно – квалификация сельского врача все-таки достаточно высока, чтобы оказывать в полном объеме помощь среднестатистическому жителю села. Недостатки сельской медицины – в другом.  

В селе часто возникают проблемы с диагностикой, когда то лаборатория не делает каких-то анализов, то делает их слишком долго. То рентген-аппарат не работает, то «узи»-аппарат не доступен, то аппарат фиброгастроскопии сломался. А это – время! И когда ты начинаешь объяснять пациенту, что нужные обследования ему надо сделать где-нибудь в Ростове или Таганроге, а потом вернуться с ними обратно, то у пациента тут же складывается мнение: «Что тут за врачи, если даже простое обследование не могут сделать? И какой смысл возвращаться к ним из города с результатами? Проще найти врача там, где буду сдавать анализы».

Основная проблема сельской больницы – это не квалификация медработников, а именно серьезное и хроническое недофинансирование медицины и вытекающая из него «хромая» организационная структура и организация работы медучреждений.

А медработники – медсестры и врачи, – у нас на селе очень хорошие и квалифицированные! Это я вам как человек, имеющий опыт работы в городской больнице, говорю. Если взять врача из города и привезти его работать сюда – он здесь за несколько дней просто поседеет. Потому что городской специалист ни морально, ни физически не готов к тому натиску и наплыву пациентов с огромным разнообразием их проблем, которые ежедневно переживают сельские врачи. Зато если взять любого нашего сельского врача, отработавшего на селе хотя бы лет пять, и прошедшего, я не преувеличиваю, за это время все круги ада, поместив его в любую городскую больницу – он там, образно, будет себя чувствовать, как на курорте. Потому что после села любая деятельность, которой бы ему ни пришлось заниматься в городской медицине, будет для него очень простой и легкой. Такой нагрузки на врача, как в селе, в городе не бывает никогда!

Городской врач приезжает в село весь такой чистенький и умный, уверенный в своих знаниях и умениях. А ему раз – и в ночь дежурства привозят восемь человек, пострадавших в ДТП, еще одного – с переломом шейки бедра, и еще одного – с прободной язвой. А в больнице в это время даже рентген не работает!

На селе некому тебе помочь. Если в городе в стационаре дежурит бригада хирургов, на селе ты, во время дежурства – единственный хирург на весь район! Причем, ты – не только хирург. Ты и травматолог, и уролог, и гастроэнтеролог, и рентгенолог тоже – ведь описать сделанные ночью или в выходные снимки, кроме тебя, просто некому! Ты – один, один на всех пациентов! И убежать тебе от всего этого кошмара никуда нельзя…

 

Как решить все проблемы

Я не жалею, что стал врачом. Но, если бы заново поступать учиться, наверное, постарался бы не совершать тех ошибок, которые я совершил. В том числе и в плане выбора места работы. Морально очень трудно работать там, где все давно смирились с тем, что лучше – все равно не получится. Ведь и администрация больницы, как бы не возмущались врачи или пациенты, – тоже подневольна и выполняет распоряжения и инструкции тех вышестоящих людей, которым подчиняется.

Корни проблем нашей медицины находятся ведь не на уровне районной больницы, не на уровне района, и даже не на уровне области. Лично я думаю, что решить очень многие проблемы здравоохранения мог бы хороший ревизор: очень богатый и суровый человек с медицинским образованием и опытом работы в медицине, а по характеру – фронтовик советской закалки, который в жизни прошел перед тем, как занять свою должность, огонь и воду. Которого бы, из-за его личного богатства и положения во власти, совершенно не интересовали бы любые предлагаемые ему «подарки». Которому вообще было бы не интересно ничто, кроме выполнения всеми их работы и их долга. Причем, выполнения не на бумаге, а именно в реальной жизни.

Ну а чтобы здравоохранение на селе могло нормально работать – надо вкладывать в медицину деньги. Причем, делать это так, чтобы все было прозрачно и понятно для всех. Ну и, конечно, платить медработникам нормальную зарплату. Так, как это делается всюду в мире. Чтобы врачу, с учетом того, сколько ему пришлось учиться, и какую ежедневно нести нагрузку и ответственность, не приходилось думать еще и о том, где он будет брать деньги на коммуналку, на учебу сына, на ипотеку и так далее. Я, например, считаю, достойной зарплатой для хирурга была бы зарплата от ста пятидесяти тысяч рублей в месяц. Чтобы врач смог, после того, как он целый год отпахал в сельской больнице, взять семью и не в Турцию, а хотя бы в Геленджик на три недели спокойно уехать отдохнуть, не влезая в долги и не подрабатывая дополнительно, порой на работах, вообще никак не связанных с медициной.

Врач, чтобы быть хорошим врачом, должен много трудиться над собой, должен все время учиться. А у него просто нет времени и возможностей на все это, потому что доктор все время думает, где ему взять деньги, чтобы прокормить себя и свою семью. Вот я стою на операции и думаю: «Сегодня получу зарплату – 15 тысяч. 12 надо отдать банку за ипотеку. Остается три тысячи. А жена говорила, что надо купить ребенку одежду в школу. А я еще масло на машине хотел поменять. Эх, опять придется выбирать: или ребенка одеть в школу, или машину вовремя обслужить…» Я стою и думаю, где мне взять денег, чтобы одеть в школу моего ребенка, а передо мной в это время лежит разрезанный человек под наркозом! И я просто не должен думать ни о чем, кроме этого человека!

При этом многие пациенты, которые обращаются в сельскую больницу, не понимают, что мы – такие же люди, как и они сами. Пациентам кажется, что мы в районной больнице спим на дежурствах, что мы сутками плюем в потолок, что мы гребем деньги едва ли ни лопатой, ничего не умея и при этом наплевав на своих пациентов…

 

От чего больно медикам

Знаете, что коробит больше всего? Не хочется никого обидеть, и дай бог всем долгой жизни, но – когда умирает какой-то актер или телеведущий, то по всем телеканалам начинаются передачи о нем, и все скорбят: какая утрата! Первые люди государства выражают родным соболезнования и говорят о том, сколько умерший сделал для нашей страны. Вспоминают его заслуги и награды. Зато – новости не дадут соврать: когда умирает, например, прославленный кардиохирург, который бог знает, скольким людям подарил жизнь – про его смерть сообщает всего один федеральный телеканал, и то – лишь в 20-секундном ролике перед рекламой! А дальше – вообще тишина…

При этом продолжительность жизни хороших врачей намного меньше, чем у прочих людей. И многие врачи, которые все-таки доживают до пенсии – просто уже не имеют ни физических, ни моральных сил, чтобы заниматься собой и вести образ жизни, достойный человека, спасшего сотни и тысячи жизней. А многие-то и до пенсии не доживают. Спасают кучу народу, сгорают на работе от инфарктов и инсультов – и что получают в итоге? Да ничего, всего лишь через год о них никто, кроме друзей и близких, уже и не помнит…

Когда хочется всех послать

Потому, если на чистоту: у многих сельских врачей, в том числе и у меня, в таких условиях работы частенько возникает желание всех послать. И просто уволиться к чертовой матери. Потом подумаешь-подумаешь: ты ведь сам себе такую жизнь выбрал? И никто не виноват, никто тебя не заставлял... Ты знал сам, на что идешь.

Спрашивают меня: «Ради чего терпеть такие мучения? Ради чего становиться именно сельским врачом?» Понятия не имею, если честно. Сейчас, после стольких лет работы, уже и сам не понимаю, ради чего. Моральное удовлетворение от работы, конечно, все равно есть. Я люблю оперировать, люблю, когда мои операции заканчиваются успешно. Люблю, когда я понимаю, что, несмотря на все препятствия, я смог кого-то вылечить, смог кому-то помочь, кого-то спасти. Люблю, когда соблюдается высшая миссия: «не навреди». Ведь, если врач может сделать лучше, то его долг – сделать лучше. А если не может – лучше не вредить…

Елена Мотыжева

P.S. Дорогие медработники! В день своего профессионального праздника – от лица всех жителей Примиусья – примите нашу самую искреннюю признательность за ваш труд, перед которым нам, пациентам, стоит склонить головы. Спасибо вам, что, несмотря на то, что вы сами называете свою работу в сельской медицине земным адом – вы все-таки не бросаете в нем нас и не оставляете нас своей помощью… Спасибо вам за всех людей, кого вы подняли и вылечили, кого смогли спасти! За всех, кого еще спасете! Мы очень ценим, и очень благодарны вам, что вы – с нами. От всей души: пусть в ваших домах, в ваших семьях всегда будут мир и благополучие, тепло и добро! 

 

 

Все статьи

Комментарии пользователей

Анна 18 июн 2018 в 13:47 # Ответить
new comment
Спасибо большое Вам за Ваш труд, за силу воли, терпение!И дай Вам Бог крепкого здоровья!С днем медработника!
Инкогнито 26 июн 2018 в 22:59 # Ответить
new comment
Вы знаете,читая эту исповедь,вникая в каждое слово исповедующего хирурга дрожь по телу. Ведь,настоящий доктор ,и вправду должен не толтко говорить о работе,как человек знающий все,а говорить правду,так как всю жизнь, мы учимся,учимся ,учимся. Хочу сказать огромное спасибо человеку,который дал свое интервью,крепчайшего здоровья,успехв в трудовой деятельности и хорошей зарплаты.

ОтменитьДобавить комментарий

Ваше имя:
Комментарий:
Написать нам
Могли бы вы усыновить или взять под опеку ребенка из детского дома?

Нет, я к этому не готов (-а)
Вряд ли, разве что при каких-то особенных обстоятельствах
Да, мог (-ла) бы, и я об этом иногда думаю
Я уже взял (-а) ребенка

Комментировать

Новости

13.11.2018 Внимание, розыск!
Сотрудники Отдела МВД России по Неклиновскому району устанавливают местонахождение Моисеенко Антона Александровича
13.11.2018 «Тавр» обманывает
Специалисты Роскачества проверили сосиски «Молочные»
13.11.2018 Около двух тысяч
...боеприпасов времен ВОВ нашли в Ростовской области
08.11.2018 Библиотека – площадка диалога национальных литератур
5 ноября в МЦБ с. Покровское состоялся круглый стол
08.11.2018 Кто сломал фонтан?
По поводу акта вандализма Администрация района обратилась с заявлением в полицию
08.11.2018 Цены не многим отличаются от магазинных
3 ноября в райцентре прошла предпраздничная сельскохозяйственная ярмарка.
Все новости
Расписание электричек